Духовне життя

Об истории росписей Бутинськои церкви на Сокальщине

Росписи бутинськои церкви выполнены в 1892-1893 гг. известными украинскими художниками Корнила Устияновича и Степаном Томасевич вызвали тогда бурный резонанс во всей Галичине. О эти росписи, о маляров говорилось в различных состояниях украинского общества, в течение двух недель писала тогдашняя пресса. А речь шла об образе "Страшного суда", который художники нарисовали в церкви, и за который были призваны к суду, но уже земного львовского краевого.

Что побудило художников, расписывая бутинську церковь, обратиться к теме "Страшного суда", позвать эту высшую духовную институт для решения проблем села? Из сохранившихся печатных материалов видим, что это стремление раскрыть существующую там картину мировоззренческо-противоречивого состояния сельской общины, но и всей Галичины. Полагаясь на народные представления ада, как внеземной карательной институты за всякие вины, маляры поместила в аду тех лиц местного общества и края в целом, которые не способствовали, тормозили общее тогда украинское возрождение, что считалось большим грехом. Но была и другая сторона, которая противилась этому и увидев тот уже созданный образ в церкви, обратилась к другому земного суда, чтобы наказать маляров и защитить свою правду, свои понятия добра и зла, защищая тем интересы других слоев общества. Таким образом, встретились в своем противостоянии два суды небесный в форме росписи и земной, реальный со своими судьями и прокурорами.

Но чтобы начать приключенческую историю росписей бутинськои церкви, а именно композиции "Страшного суда" изображенного в сфере бабинца, следует остановиться на его несколько істріософічному понятии, как канонизированного так и народного понимания той внеземной судебной институции, которая предостерегает и наказывает человека за его злые поступки в земной жизни и награждает за хорошие.

Весь эволюционный процесс человечества это извечная борьба добра и зла в постоянной их противоречивой интерпретации. Это писаные и неписаные вероучение, законы, кодексы с их непременными земными судами, как актами утверждения справедливости торжества добра над злом, интерпретируя те нравственные категории в зависимости от интересов определенного общественного слоя или и лица (что имеем сегодня), предоставляя тем судилищам узаконенной правды. Но все это земное. В то же время человечество, уповая на какие-то высшие, равные для всех моральные законы, ища справедливости в какой-то высшей сверхчеловеческой сущности, образно создало и внеземные судебные субстанции, не подчиненные человеческим вмешательством, среди прочего и "Страшный суд".

Как мнимая внеземная субстанция "Страшный суд", в его различных толкованиях, находил свое отражение в культурах разных эпох: различных видах и жанрах творчества литература, искусство и тому подобное, приобретая разной интерпретации соответствующей своим світоглядночасовим ориентациям античность, средневековье, ренессанс, новые времена. В темах загробной жизни "страшного суда", интерпретированных античным мировоззрением или христианской догматикой, всегда звучал дух своего времени, острота моральносоціальних вызовов тогдашнего общества, создавая временную и социально мотивированную разнообразие тех понятий. "Энеида" Н. Вергилия, "Откровения св. евангелиста Иоанна ("Апокалипсис"), "Божественная комедия" А. Данте и контрастная, гротескная в своем мировоззренческом трактовке к ним, травестія нашего И. Котляревского "Энеида" выразительный тому пример. Таким же соціальнохристиянським трактовкой сказываются и живописные произведения эпохи ренессанса, например "Страшный суд" Микеланджело. А средневековые украинские иконы страшного суда, что в те времена были распространены в наших церквях, и где в них по народным представлениям изображались разнообразные адские сцены, показывая, кто и за какие заслуги или вины должен попасть в небо или гореть в аду особенно яркой страницей как украинской иконописи, так и образцами моральной интерпретации тогдашнего общества. Поэтому, будучи знакомы с иконами "Страшных судов" средневековья, выше упомянутые художники решили обратиться к той теме и в росписях бутинськои церкви.

Именно на этой композиции, а конкретнее на ее части, отражает ад, стоит остановиться подробнее, ибо именно она вызвала бурную, противоречиво трактовану реакцию во властных кругах и в галицком обществе, что дошло до судебного процесса, ход которого держала в своем информативном поле тогдашняя пресса, в частности журнал "Дело". Итак краткие предпосылки той коллизии.

В последних десятилетиях XIX века. в жизни Галичины на почве национального возрождения уже существовало значительное противостояние между украинским обществом и пропольською властями всех уровней, что особенно загострювалось в периоды избирательных кампаний. И именно такая предвыборная кампания за попытки украинцев выдвинуть своих депутатов краевого сейма, а провластная, польская, их не допустить и проходила тогда по всей Галичине. Такая же предвыборная атмосфера создалась и в Бутин. Проправительственное, польское партия создалось вокруг тогдашнего войта Николая Музыки, общественного писаря Михаила Салика и заместителя войта Петра Поворозняка. Проукраинскую позицию заняли сознательные граждане среди которых Захар Музычка, Иван Кудрик, Яцко Улитка и другие. Именно те лица как противоположные сторонництва были представлены на суде как свидетели. Украинскую сторону поддерживал тогдашний настоятель Бутин а. Шелеметко.

Как греко-католический священник а. Шелеметко прибыл сюда из Холмщины, где тогда грекокатоличекая церковь преследовалась русским православием. А все церкви Галиции, будучи на то время именно грекокатолической, и предоставляли приют таким, национально сознательным священникам. Надо сказать и о других релігійнополітичні течения, которые распространялись тогда в Галичине и наносили ее значительного вреда это москвофильство. Эта пропагандистская течение не признавала украинского языка, украинской нации, утверждая, что галичане это русские и Галичина это территория России (Ну точь-в-точь так, как сегодняшний "Русский мир", провозглашаемый Кириллом и Путиным). Царская Россия тогда щедро финансировало эту пропаганду, организуя и открывая по селам разные москвофильские очаги, так называемые читальни Качковского. Такая читальня была и в Бутин в Соснин. И сторонников этого москвофильства было значительное количество, вызывая значительное противостояние в бутинський общине. И вот в атмосфере таких противостояний между проукраинскими, пропольськими и москвофільськими течениями в середине бутинськои общины, во время предвыборных баталий и началось в то время в селе рисования церкви. Выполнять эту работу приехал известный украинский художник Корнило Устиянович со своим младшими товарищами художником Степаном Томасевич, Иваном Зелинским и другими помощниками. Поэтому, ознакомившись с общиной, вникнув в ее социальные и политические проблемы и как активный патриот, К. Устиянович очевидно сразу занял соответствующую активную, суспільноморальну позицию, защищая украинскую идею, а чтобы выразить те общественные противостояния, он по совету бутинських крестьян и обратился к традиционному, в украинском сакральном искусстве прошлого, образного выразителя человеческих добродетелей и похотей "Страшного суда", традиционно "поместив" в аду тех представителей общественных слоев, которые через выборы пытались тормозить украинское возрождение. А надо сказать, что как и теперь, тогда тоже подкупали избирателей в основном водкой и колбасой (теперь гречкой), а подкупала, как правило, польская сторона. Поэтому в народном представлении все кто выступал против Украины закономерно считались грешниками и заслуживали ад. Таким образом в аду оказались староста, лавочник (жид), кто-то из селянхрунів (хрунями называли тогда тех, кто за кусок колбасы продавал свой голос). Были там представители польской власти, как лица обозначены определенными соответствующими государственными атрибутами, а также будто сам наместник Галиции граф Голуховский. Композиция захватывала общину, усиливала ее патриотический дух, создавала ощущение утверждение справедливости. Но была и вторая, противоположная сторона, которой не нравилось видеть себя изображенными в аду. Начались различные доносы, нападки и так дошло до высшей власти жолковского старосты. А здесь все дело закрутилась уже на широком измерении с бутинських проблем переросла в загальногалицькі. Создаются экспертные комиссии, начинаются смотрины, нарастает ажиотаж, что наконец доходит до львовского краевого суда, приводит на скамью подсудимых вышеупомянутых художников. Надо сказать, что некоторые формальные элементы этой композиции таки указывали на выступление художников против коррумпированной власти и могли повлечь за собой соответствующее наказание, а речь шла о некоторых персон, которые были изображены с атрибутами власти рогатыми фуражками, соответствующими шнурками и нашивками, в которых противоположная сторона видела представителей власти, то есть замешанных в предвыборном взяточничестве. То же недаром, уже в процессе исследования росписи, С. Томасевич приезжал в село и ночью зарисовывал некоторые части росписи.
Суд длился около двух недель. Газета "Дело" регулярно, почти стенографически, публиковала материалы судебного процесса. Защитником художников был Кость Левицкий будущий глава правительства ЗУНР. Ход процесса был богат различными нюансами, которые характеризовали тогдашний культурный и политический состояние власти и общества, так и на некоторых моментах этого стоит остановиться.

Следовательно, обвинительное выступление прокурора (подается в оригинале, без лексических изменений):

"Ц. к. прокуратория государственная в Львове вносит обжалованьє перед трибуналом присяглих в Львове , что Корнило Устинович, числячій 54 лет, грекокат., состояния свободного, родом из Волкова, артистмаляр, некараний, Стефан Томасевич, числячій 34 лет, родом из Микулинец, грекокат., состояния свободного артистмаляр, некараний совместно ділаючи в лете 1892 г. в церкви в Бутин вырисовали образ, представляючій ад который своим тенденциозным содержанием призывает, поощряет и старає ся побудить горожан к неприязни против разных народностей и общественных классов, а также к неприязни сторонництв против себя. Тем образом допустили ся вины с х 302 и переступства с х 516 из. к., казни достойных после предписаний хх35 и 302. к.

При расправе маєсь оказать фотограмм образа, отчитать протоколы описаний и переслушать свидетелей: Оскара Лідля из Жовквы, Ник. Музыку, Мих. Салика, Петра Поврозника, и Сенька Салика крестьян из Бутин, Ив. Графа с Мостов, Ив. Ветви с Брухович Вол. Радзиковского с Пристани.

Мотивы: как свидетельствует фотография и протоколярний описание, изготовлен из правительства властію политической и судебной есть в церкви в Бутин образ представляючій небо и ад. В аду после того образа есть уставленный котел, под которым подкладывает огонь крестьянин с диким выражением лица в котле же жарят ся лица: человек в конфедератке, следовательно в шапке, маючій вид правительственного фуражки, в конце человек без накрытой головы, с обнаженным лицом; те лица суть типичные и представляют уже на первой вид : польского шляхтича, урядника и ксендза. Над котлом летит опир, несущий в когтях колбасу и фляшку с горівкою, а сбоку котла стоят гонені чертом: крестьянин с бочівкою горівки и жид с мошонкой на деньги. Как свидетельствует сам скіц, а в конце также признание всех призванных к расправе свидетелей сей образ имеет смысл політичнийі тенденциозный, а его политическая тенденция опираєсь на том, чтобы представить адские муки тех факторов, которые в выборах в тел автономных участвуют и не идут по охотничье р определенной политической партии. Поэтому сей образ имеет цель стравить жителей в неприязненных сторонництв, взглядно те сторонництва взаимно дразнити против себя и взбудити ненависть против народностей, классов, общественных, состояний правительств.

Авторами образа суть оба обжаловані которые признают что его совместно сотворили, но не хотят узнать повислой политической тенденции підбурюючої".

После зачтения акта и некоторых других процедур, допрашивали К. Устияновича. Художник коротко рассказал об условиях, на которых он согласился рисовать иконостас и выполнить полихромия интерьера, а при согласовании тем образов с общиной села было предложено нарисовать страшный суд, на что художник и согласился. А на обвинения его в том, что он изображал в аду определенные общественные слои или народности, он отвечал, что рисовал соответствии со старыми образцами, где в аду изображались все, что своим поведением не соответствовали жизненным нормам того или иного общества. Приводил пример "Страшного суда" Микеланджело и других произведений. После К. Устияновича допрашивали С. Томасевич. Он в сжатой форме выступил по сути дела, аргументируя свою деятельность как безосновательно обвиненной.

Степан ІВАСЕЙКО.

(Продолжение в следующем номере).

Голос Сокальщини на GoogleNews

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

13 + семнадцать =

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.